Рейтинг@Mail.ru
Главная » Россия » Фашизм возвращается на европейский континент

Фашизм возвращается на европейский континент

Битва в Украине означает всё. Фашизм возвращается на континент, который он когда-то разрушил. Мы легко забываем, как действует фашизм: как яркая и сияющая альтернатива обычным обязанностям повседневной жизни, как прославление очевидно и тотально иррациональных вещей вопреки здравому смыслу и опыту.

Для фашизма характерно наличие вооруженных сил, которые не выглядят как вооруженные силы, безразличие к законам войны в их применении к народам, которые считают ниже, восторженное прославление "империи" после контрпродуктивных захватов земли. Фашизм означает прославление обнаженного мужского тела, навязчивую озабоченность гомосексуальностью, которую одновременно криминализуют и имитируют. Фашизм отвергает либерализм и демократию как обманные формы индивидуализма, настаивает на коллективной воле как такой, которая имеет преимущество над индивидуальным правом выбора, и фетишизирует героические поступки.

Поскольку поступок - это всё, а слово - ничто, слова существуют только для того, чтобы сделать возможными поступки и потом сделать из них мифы. Истина не может существовать, а потому история - это не больше, чем политический ресурс. Гитлер мог говорить про св.Павла как про своего врага, Муссолини мог вызывать духов римских императоров. За 70 лет после окончания Второй мировой войны мы забыли, как привлекательно это когда-то выглядело для европейцев и что на самом деле только поражение в войне дискредитировало фашизм.

Сегодня эти идеи поднимают голову в России - стране, которая выстраивает свою историческую политику вокруг советской победы в той войне; и песня сирены, что звучит из России, имеет удивительную привлекательность для Германии - страны, которую победили и которая вроде бы должна была чему-то после этого научиться.

Плюралистическая революция в Украине оказалась шокирующим поражением для Москвы, и Москва ответила наступлением против европейской истории.

В то время, когда европейцы с тревогой или зачарованностью наблюдают за расползанием российского спецназа из Крыма через Донецк и Луганск, пропагандисты Владимира Путина пытаются затянуть европейцев в альтернативную реальность - в изложение истории, которое существенно отличается от того, как мыслит большинство украинцев, да и от того, что выдержало бы проверку фактами.

Утверждается, что Украины исторически никогда не существовало, а если она и была, то только как часть Российской империи. Украинцев как народа не существует, в лучшем случае они малороссы.

Но если Украина и украинцы не существуют, тогда нет и Европы, и европейцев. Если Украина исчезнет из истории, то же самое случится и с местом совершения наибольших преступлений и нацистского, и сталинского режимов. Если у Украины нет прошлого, тогда Гитлер никогда не пытался создать империю, а Сталин никогда не устраивал террор голодом.

Конечно, Украина имеет историю. Территорию сегодняшней Украины можно очень легко идентифицировать в рамках каждой великой эпохи европейского прошлого.

История киевской восточнославянской государственности начинается в Киеве тысячелетие тому назад. Ее пересечение с Москвой произошло уже после столетий пребывания таких городов, как Вильнюс и Варшава, а присоединение украинских земель к Советскому Союзу состоялось только после того, как военные и политические трудности убедили самих большевиков в том, что с Украиной нужно вести себя как с выразительно обособленной политической единицей.

После того, как Киев раз десять был оккупирован, Красная армия победила, и Украина в 1922 году в облике советской выступила как часть нового Советского Союза.

Как раз потому, что украинцев было трудно придушить, и именно потому, что Советская Украина была западным приграничьем СССР, вопрос ее европейской идентичности был центральным с самого начала советской истории.

Советскую политику в отношении Европы характеризовала определенная двойственность: советская модернизация должна была воссоздать европейскую капиталистическую модерновость, но только ради того, чтобы ее превзойти. В этой схеме Европа могла быть или прогрессивной, или регрессивной, в зависимости от момента, угла рассмотрения и настроения лидера.

В 1920-х годах советская политика благосклонно относилась к развитию украинского интеллектуального и политического класса, основываясь на предположении, что просвещенные украинцы встанут в ряды тех, кто двигался в советское будущее.

В 1930-х годах советская политика стремилась к модернизации советского села, коллективизируя землю и превращая крестьян в наемных работников государства. Это привело к снижению производства, а также к массовому сопротивлению украинского крестьянства, которое верило в частную собственность.

Иосиф Сталин превратил эти провалы в политическую победу, переложив вину за них на украинских националистов и их зарубежных сторонников. Он и дальше реквизировал урожай в Украине, полностью сознавая, что заморит голодом миллионы людей, и раздавил новую украинскую интеллигенцию.

Более трех миллионов людей в Советской Украине было заморено голодом. Последствием стал новый советский порядок запугивания, в котором Европу подавали только как угрозу. Сталин утверждал абсурдную, но эффективную вещь: украинцы специально морили себя голодом по приказу из Варшавы. Со временем советская пропаганда утверждала, что каждый, кто вспомнит голод, является агентом нацистской Германии.

Так началась политика фашизма и антифашизма, в которой Москва была защитником всего хорошего, а ее критики были фашистами. Эта очень действенная поза, конечно, не помешала настоящему союзу Советов с настоящими нацистами в 1939 году.

Учитывая нынешнее возвращение российской пропаганды к антифашизму, стоит помнить важную детально: всё это величественное моральное манихейство должно было обслуживать государство и как таковое не налагало на него никаких ограничений. Принятие антифашизма как стратегии риторики очень отличается от сопротивления настоящим фашистам.

Украина находилась в центре политики, которую Сталин называл "внутренней колонизацией" - эксплуатацией крестьян внутри Советского Союза в отличие от эксплуатации дальних колониальных народов.

Также Украина была в центре планов Гитлера в отношении колонизации. Нацистский "лебенсраум" (жизненное пространство) в первую очередь включал в себя Украину. Ее плодородную землю планировалось освободить от советского господства и эксплуатировать в интересах Германии. В планах было и дальше использовать сталинские колхозы, но еду направлять не на восток, а на запад. Вместе с этим, по подсчетам немецких планировщиков, приблизительно 30 миллионов жителей Советского Союза должны были умереть от голода.

В рамках этого образа мышления украинцы, конечно, были людьми низшего сорта, неспособными на нормальную политическую жизнь. Ни одна европейская страна не знала такой интенсивной колонизации, как Украина, и ни одна европейская страна не пережила столько страданий: в 1933-1945 годах это было самое смертоносное место на Земле.

Хотя для Гитлера основной целью войны было уничтожение Советского Союза, он пришел к выводу, что ему необходим альянс с Советским Союзом, чтобы начать военный конфликт.

В 1939 году, после того, как стало очевидно, что Польша будет сражаться, Гитлер привлек Сталина к реализации двойного вторжения. Сталин годами лелеял надежду на такое приглашение. Советская политика уже длительное время стремилась к уничтожению Польши. Даже больше, Сталин считал, что союз с Гитлером - другими словами, сотрудничество с европейскими ультраправыми - будет ключом к уничтожению Европы. Немецко-советский альянс, как он ожидал, повернет Германию против ее западных соседей и приведет к ослаблению или даже разрушению европейского капитализма. Это не слишком и отличается от определенного расчета, который сегодня делает Путин.

Результатом совместного немецко-советского вторжения стало поражение Польши и уничтожение Польского государства, но это также привело к важному развитию событий в украинском национализме.

В 1930-х годах в Советском Союзе не было украинского национального движения - было лишь подпольное террористическое движение в Польше, известное как Организация украинских националистов (ОУН). В нормальные времена она вряд ли была чем-то более значительным, чем раздражитель, но в условиях войны ее значение возросло.

ОУН выступала как против польского так и против советского господства на территориях, которые она считала украинскими, а потому рассматривала немецкое наступление в восточном направлении как единственную возможность начать процесс создания украинской государственности. Поэтому ОУН поддержала Германию в вопросе вторжения в Польшу в 1939 году и снова сделала это в 1941, когда Гитлер предал Сталина и вторгся в СССР.

Тем временем украинские революционеры левого толки, бывшие довольно многочисленными до войны, после получения опыта жизни под советами часто сдвигались к правой радикальной части политического спектра. Советские спецслужбы убили руководителя ОУН [Евгения Коновальца], следствием чего стала борьба за власть между крыльями организации под предводительством Степана Бандеры и Андрея Мельника.

В 1941 году украинские националисты попытались вступить в политическое коллаборантство с Германией и потерпели поражение. Сотни украинских националистов присоединились к немецкому вторжению в СССР как разведчики и переводчики, а некоторые из них помогали немцам в погромах евреев.

Украинские политики-националисты попробовали вернуть долг, объявив в июне 1941 года независимость Украины. Гитлер был совершенно не заинтересован в такой перспективе. Большая часть украинских националистических лидеров была убита или арестована. Сам Бандера провел остаток войны в лагере Заксенхаузен.

Пока шла война, множество украинских националистов готовились к подходящему моменту для восстания, когда советская власть сменит немецкую. Они видели в СССР своего главного врага - частично по идеологическим причинам, но преимущественно потому, что он выигрывал войну.

На Волыни националисты создали Украинскую Повстанческую армию, чьим заданием было каким-то образом победить Советы после того, как Советы победят немцев. В итоге в 1943 году она организовала массовую и смертоносную этническую чистку поляков, одновременно убив значительное число евреев, которые прятались вместе с поляками. Это ни в едином смысле не было коллаборационизмом в Германией, а скорее убийственная часть того, что ее лидеры рассматривали как национальную революцию.

Украинские националисты дальше боролись с советской властью в чудовищной партизанской войне, в которой обе стороны использовали самые грязные тактические средства.

Политический коллаборационизм и восстание украинских националистов были в общем незначительным элементом в истории немецкой оккупации. В результате войны около шести миллионов человек было убито на территории современной Украины, в том числе - полтора миллиона евреев.

По всей оккупированной советской Украине местные жители сотрудничали с немцами, как и на остальной территории Советского Союза, и всей оккупированной Европы. Тысячи россиян сотрудничали с немецкими оккупантами и не демонстрировали ни большей, ни меньшей склонности делать это, чем украинцы.

Реальный контраст был не между украинцами и другими народами СССР, а между народами СССР и западноевропейцами. В целом количество советских людей в униформе или без нее, которых убили немцы, значительно превышало число убитых западноевропейцев.

В Украине было существенно больше людей, которых немцы убили, тем тех, кто с немцами сотрудничал - и это то, чего нельзя сказать ни про одну другую оккупированную страну в континентальной Западной Европе. Если уж на то пошло, гораздо больше людей в Украине боролось против немцев, чем на их стороне, чего снова-таки нельзя сказать ни про одну континентальную западноевропейскую страну. Большинство украинцев, которые воевали на войне, делали это в униформе Красной армии. В боях против вермахта погибло больше украинцев, чем американских, британских и французских солдатов вместе взятых.

Российская пропаганда сегодня цинично настаивает на том, что Красная армия была российской армией. А если Красную армию рассматривать как российскую, тогда украинцы представляются врагами.

Такой образ мышления изобрел сам Сталин в конце войны. После того, как украинцев во время войны засыпали похвалами за их страдания и сопротивление, после войны они подверглись клевете и чисткам за нелояльность.

На фоне слияния позднего сталинизма с особой разновидностью российского национализма, сталинская идея про Великую Отечественную войну имела две цели: зафиксировать начало событий на 1941-м, а не на 1939 году, чтобы стереть из памяти нацистско-советский альянс, а также сделать центром событий Россию, хотя Украина гораздо в большей степени была в эпицентре войны, а ее главными жертвами стали евреи.

Но на сегодняшнюю политику памяти гораздо большее влияние оказала пропаганда 1970-х, чем собственно опыт войны. Нынешнее поколение российских политиков - дети семидесятых, а потому и брежневского культа войны.

Во времена Брежнева война стала в большей степени просто российской - без украинцев или евреев. Евреи перенесли гораздо больше страданий, чем любой другой народ в Советском Союзе, но Холокост оставался вне мейнстрима советской истории. Вместо этого на нем делали акцент в той части советской пропаганды, которая была адресована Западу, и в ней вина за страдания евреев возлагалась на украинцев и других националистов - людей, которые жили на территориях, которые Сталин завоевал во время войны как гитлеровский союзник 1939 года, и людей, которые чинили отпор советской власти, когда она возвратилась в 1945 году.

Это традиция, к которой российские пропагандисты обратились в нынешнем украинском кризисе: полное равнодушие к Холокосту, кроме его значения как политического ресурса, полезного для манипулирования людьми на Западе.

Наибольшая угроза отдельной украинской идентичности проистекает, по всей вероятности, из брежневского периода. Вместо того, чтобы покорять Украину голодом или обвинять украинцев в войне, политика Брежнева состояла в поглощении украинских образованных классов советской гуманитарной и технической интеллигенциями.

Как следствие, украинский язык выдавили из школ и особенно из сферы высшего образования. Украинцев, которые настаивали на соблюдении прав человека, карали в тюрьмах или в отвратительных психиатрических больницах.

В этой атмосфере украинские патриоты и даже украинские националисты приняли линию гражданского понимания украинской идентичности, приуменьшая значение давних аргументов про родословную и историю в пользу более прагматического подхода к общим политическим интересам.

В декабре 1991 года свыше 90% жителей советской Украины проголосовало за независимость (в том числе большинство во всех регионах Украины). Россия и Украина отныне пошли каждая своей отдельной дорогой.

Приватизация и беззаконие привели к олигархии в обоих странах. В России олигархов усмирило централизованное государство, в то время как в Украине они создали собственную удивительную разновидность плюрализма. До недавнего времени все президенты Украины колебались между Востоком и Западом в своей внешней политике, а также между разными олигархическими кланами в вопросе их внутренней лояльности.

Что было непривычного в Викторе Януковиче, избранном в 2010 году, так это то, что он попытался положить конец любому плюрализму. Во внутренней политике он внедрял поддельную демократию, в которой его любимым оппонентом была крайне правая партия "Свобода". Сделав это, он создал ситуацию, в которой мог выиграть выборы и сказать зарубежным наблюдателям, что он во всяком случае лучше, чем националистическая альтернатива.

Во внешней политике ситуация подталкивала его к путинской России - не столько потому, что он этого хотел, сколько потому, что его клептократическая коррумпированность зашла настолько далеко, что серьезное сотрудничество с Европейским Союзом поставило бы перед его экономической властью сугубо юридические вызовы.

Похоже, Янукович украл из государственной казны столько, что само государство в 2013 году оказалось на пороге банкротства, и это тоже сделало его уязвимым перед Россией. Москва была готова закрыть глаза на януковичевы методы правления и дать в долг деньги, необходимые для осуществления срочных платежей, ценой политических уступок.

В 2013 году колебаться между Россией и Западом уже было невозможно. На тот момент Москва больше не представляла просто Российскую державу с интересами, которые можно было более-менее просчитать, а презентовала более масштабный образ евразийской интеграции.

Евразийский проект имел две части: создание блока России, Украины, Беларуси и Казахстана, в которым действовал бы режим свободной торговли, и уничтожение Европейского Союза путем поддержки европейских ультраправых.

Цель Путина была и есть чрезвычайно простой. Его режим зависит от продажи углеводородов, которые по трубам попадают в Европу. Объединенная Европа может ввести действенную политику энергетической независимости или под давлением российской непредсказуемости, или глобального потепления, или того и другого. Но распавшаяся Европа и дальше была бы зависима от российских углеводородов.

Как только были сформулированы эти далекоидущие амбиции, горделивая евразийская фигура рассыпалась на осколки, столкнувшись с реалиями украинского общества.

В конце 2013 года и в начале 2014 попытка привести Украину в евразийскую орбиту спровоцировала прямо противоположный результат. Сперва Россия публично отговорила Януковича подписывать торговое соглашение с Европейским Союзом. Это вызвало протесты в Украине. Потом Россия предложила большой кредит и привлекательный цены на газ в обмен на придушение протестов.

Суровые законы в российском стиле, принятые в январе, превратили протесты в массовое движение. Миллионы людей, присоединившихся к мирным протестам, внезапно были превращены в преступников, и некоторые из них начали защищаться от милиции.

Наконец Россия ясно дала понять, что Янукович обязан освободить Киев от протестующих, если хочет получить от нее деньги. После этого произошла февральская снайперская бойня, которая дала революционерам явную моральную и политическую победу, и вынудила Януковича бежать в Россию.

Попытка создать пророссийскую диктатуру в Украине привела к противоположному результату: возвращению парламентского управления, объявления президентских выборов и осуществление внешней политики, ориентированной на Европу.

Это сделало революцию в Украине не только катастрофой для внешней политики России, но и вызовом режиму Путина у него дома.

Слабость путинской политики состоит в том, что она не может учесть действия свободных людей, которые приступают к самоорганизации в ответ на непредсказуемые исторические события.

Российская пропаганда выставила украинскую революцию как нацистский переворот и обвинила европейцев в поддержке этих якобы нацистов. Эта версия - хоть она и смехотворна - гораздо более удобна для ментального мира, в котором живет Путин, потому что убирает из поля зрения фиаско его собственной внешней политики в Украине и заменяет спонтанные действия украинцев зарубежным сговором.

Ползучее российское вторжение в Крым, Донецк и Луганск является прямым вызовом порядку безопасности в Европе, а также украинскому государству. Оно никаким образом не связано с волей народа или защитой прав - даже крымские опросы никогда не фиксировали стремление большинства к присоединению к России, а русскоговорящие граждане Украины гораздо более свободны, чем русскоговорящие граждане России.

Российская аннексия, что характерно, была осуществлена с помощью экстремистских союзников Путина со всей Европы. Ни одна уважаемая организация не стала бы наблюдателем в фарсе, в котором 97% крымчан якобы проголосовали за то, чтобы их аннексировали. Но пестрая делегация правых популистов, неонацистов и членов немецкой партии "Die Linke" ("Левая партия") с удовольствием приехала и расписалась под результатом.

Немецкая группа, поехавшая в Крым, состояла из четырех членов "Die Linke" и одного члена "Neue Rechte" ("Новая правая"). Это очень красноречивое объединение. "Die Linke" оперирует в границах виртуальной реальности, которую создала российская пропаганда и в которой заданием европейских левых (или скорее "левых") являлась критика украинских правых, но не европейских правых и уж никак не российских правых.

Этот феномен также существует и в Америке, и он заметен, скажем, в общей позиции касательно природы украинской революции и обоснованности российской контрреволюции, которую высказали издание Линдона Ларуша Executive Intelligence Review, Институт мира и процветания им.Рона Пола, а также журнал The Nation - организации, согласие между которыми по любому другом вопросу было бы крайне странным.

Конечно, в Украине есть определенные основания для беспокойства по поводу крайне правых политических сил. "Свобода", бывшая придворной оппозицией Януковича, сейчас имеет три из двадцати министерских портфелей в нынешнем правительстве. Это превышает базу ее электоральной поддержки, которая снизилась до 2%.

Некоторые люди (хотя никак не большинство), сражавшиеся с милицией по время революции, были из новой группы под названием "Правый сектор", некоторые члены которой являются радикальными националистами. Ее президентский кандидат в опросах получает меньше, чем 1% поддержки, а сама группа насчитывает около 300 членов. Ультраправые в Украине имеют определенную поддержку, хотя меньшую, чем в большинстве стран-членов ЕС.

Революционная ситуация всегда способствует экстремистам, и бдительность полностью оправдана. Однако довольно впечатляющим является факт, что Киев возвратился к порядку сразу после революции и что новое правительство заняло почти невероятно спокойную позицию перед лицом российского вторжения.

В Украине существуют очень реальные политические разногласия в мыслях, но насилие творят в регионах, находящихся под контролем пророссийских сепаратистов. Единственный сценарий, в котором украинские экстремисты на самом деле выходят на авансцену - это сценарий, при котором Россия попытается захватить остальную Украину.

Если президентские выборы состоятся, как запланировано, в мае, всем будет видна непопулярность и слабость украинских крайне правых. Это одна из причин, по которому Москва сопротивляется этим выборам.

Люди, критикующие только украинских правых, часто не замечают двух важных вещей. Первая - это то, что революция в Украине пришла слева. Она была массовым движением вроде тех, какие Европа и Америка сегодня знают только из книжек по истории. Ее врагом был авторитарный клептократ, а центральными элементами программы - социальная справедливость и верховенство права. Ее инициировал журналист афганского происхождения, ее первыми жертвами были армянин и белорус, а поддержало ее сообщество крымских татар (мусульман) и немало украинских евреев. Среди убитых во время снайперской бойни был еврей - ветеран Красной армии. К борьбе за свободу Украины присоединился не один ветеран Армии обороны Израиля.

Майдан функционировал одновременно на двух языках, украинском и русском, потому что Киев - двуязычный город, Украина - двуязычная страна, а украинцы - двуязычный народ. Да и двигателем революции был русскоговорящий средний класс Киева. Нынешнее правительство, какие бы недостатки у него ни были, является многоэтническим и многоязычным, и таким оно есть не демонстративно, а естественным образом. Фактически Украина сегодня является местом, где существует наибольший спектр свободных русскоязычных средств массовой информации, т.к. важные СМИ издаются на русском и в стране царит свобода слова.

Путинская идея защиты русскоязычных в Украине является абсурдной на многих уровнях, и одним из них является то, что люди могут сказать все, что захотят, на русском языке в Украине, но не могут сделать это же в самой России.

Сепаратисты на украинском Востоке, представляющие, согласно ряду опросов, меньшинство населения, протестуют за право присоединиться к стране, где протест находится вне закона. Они работают над срывом выборов, на которых можно высказать законные интересы восточных украинцев. Если эти регионы присоединятся к России, их жители могут в будущем забыть про то, как это - когда твой голос имеет значение.

Второй вещью, которой не замечают, является то, что авторитарные правые в России гораздо более опасны, чем авторитарные правые в Украине. Во-первых, в России они при власти. Во-вторых, у них нет весомых соперников. В-третьих, им нет необходимости подстраиваться под внутренние выборы или международные ожидания. И теперь они осуществляют внешнюю политику, которая откровенно строится на этнизации мира. Неважно, кем является человек согласно закона или собственных предпочтений: тот факт, что он говорит по-русски, делает из него фольксгеноссе, требующего российской защиты, т.е. вторжения.

Российский парламент предоставил Путину полномочия вторгнуться на всю территорию Украины и трансформировать ее социальную и политическую структуру, что является крайне радикальной целью. Российский парламент также отправил МИД Польши письмо, в котором предложил поделить Украину. На популярном российском телевидении на евреев возлагают вину за Холокост; в крупной газете "Известия" Гитлера реабилитируют как умного государственного деятеля, реагировавшего на несправедливое давление Запада; в день Первомая российские неонацисты проводят марш. Все это согласуется с фундаментальным идеологическим основанием евразийской идеи. В то время, как европейская интеграция базируется на основе того, что национал-социализм и сталинизм были негативными примерами, евразийская интеграция начинается на циничнейшем постмодернистском основании, что история - это мешок полезных идей, из которого можно выбрать что угодно, если это целесообразно.

В то время, как европейская интеграция выбирает отправной точкой либеральную демократию, евразийская идеология выразительно ее отрицает. Главному идеологу евразийства, Александру Дугину, когда-то заявлявшему о потребности в фашизме, "таком красном как наша кровь", сейчас уделяется больше внимания, чем когда-либо раньше. Его три основные политические идеи: необходимость колонизировать Украину, декаденство Европейского Союза и желание создать альтернативный евразийский проект от Лиссабона до Владивостока - сейчас озвучиваются на официальном уровне, хотя и в менее диких формах, чем делает он, в российской внешней политике. Дугин теперь активно консультирует сепаратистских лидеров в восточной Украине.

Путин сегодня выставляет себя лидером крайне правых сил в Европе, и лидеры европейских правых партий присягают ему на верность. Тут есть очевидное противоречие: российская пропаганда, адресованная Западу, настаивает, что проблема Украины состоит в том, что ее правительство находится слишком далеко в правой части политического спектра, - и одновременно Россия строит коалицию с европейскими ультраправыми. Члены экстремистских, популистских и неонацистских партий поехали в Крым и одобрили этот электоральный фарс как образец для Европы. Как заметил Антон Шеховцов, исследователь европейских ультраправых, лидер болгарского ультраправого политического движения начал кампанию своей партии с избрания в Европейский парламент в Москве.

Итальянский "Fronte Nazionale" хвалит Путина за его "отважную позицию против могучего гейского лобби". Неонацисты из греческой партии "Золотой рассвет" видят в России защитника Украины от "воронов международного ростовщичества". Хайнц-Кристиан Штрахе из австрийской FPÖ добавляет и свои сюрреалистические пять копеек, называя Путина "чистым демократом". Даже Найджел Фарадж, лидер Партии независимости Соединенного Королевства (Великобритания) недавно поделился путинской пропагандой в отношении Украины с миллионами британских зрителей в теледебатах, абсурдно утверждая, что у ЕС "кровь на руках" из-за событий в Украине.

Президентские выборы должны состояться 25 мая, что неслучайно также является последним днем выборов в Европейский парламент. Голос за Штрахе в Австрии, или Ле Пен во Франции, или даже за Фараджа в Британии сейчас является голосом за Путина, и поражение для Европы является победой для Евразии.

Простой объективной истиной является то, что объединенная Европа способна дать адекватный ответ и, скорее всего, даст его агрессивной российской нефтедержаве в виде совместной энергетической политики, в то время как набор национальных государств, которые грызутся между собой, этого сделать не сможет.

Конечно, возвращение к национальной державе - популистская фантазия, а потому интеграция продолжится в какой-то форме; всё, в отношении чего еще можно принять решение, касается самой формы. Политики и интеллектуалы раньше говорили, что европейскому проекту альтернативы нет, но теперь она есть - это Евразия.

У Украины нет истории без Европы, но и у Европы нет истории без Украины. У Украины нет будущего без Европы, но и у Европы нет будущего без Украины. На протяжении столетий история Украины открывала поворотные моменты в истории Европы. Похоже, сегодня это по-прежнему так и осталось.

Конечно, куда именно повернет ход истории, пока что зависит и, возможно, еще очень долго будет зависеть от европейцев.

Автор: Тимоти Снайдер, доктор наук, профессор Йельского университета (США), специалист по истории Восточной Европы ХХ века.
Источник: Історична правда

Перевод с украинского Discussiya.com

Смотрите также:



ОтстойПлохоСреднякХорошоОтлично (Еще не оценено)
Loading ... Loading ...

Один комментарий к записи “ Фашизм возвращается на европейский континент ”

  1. Роман (отправлено: 29 Апрель 2015 @ 8:37 )

    Сайт класс, большей чуши чем здесь ни где ни читал :lol:

Оставьте комментарий

:acute: :aggressive: :air_kiss: :bad: :biggrin: :blush: :boast: :crazy: :cray: :wall: :diablo: :beer: :gamer: :girl_blum: :girl_devil: :girl_witch: :write: :lol: :mega_shok: :music: :tongue: :afftar: :popcorn: :rtfm: :sorry: :to_babruysk: ;) :) :king: %) :unknw: